| Том 2/N 1/2001 |
ОТ РЕДАКЦИИ |
Памяти академика РАМН В.А. Алмазова
Ушел из жизни светлый
человек – Владимир Андреевич
Алмазов. Он покинул этот мир
после короткой тяжелой болезни,
лишний раз подтвердив своим уходом
печальную истину о том, что
медицина, к великому сожалению, не
всесильна. Но то, что Владимир
Андреевич успел совершить за время
своей недолгой жизни, укрепило нас,
сделало сильнее в вечной борьбе со
смертью.
Ему было всего 69
лет. Для многих – это возраст
заслуженного отдыха. Владимир
Андреевич трудился до последних
дней. Работа была смыслом и
способом его существования.
Сделанного им с лихвой хватило бы
на несколько жизней: более 350
научных работ, в том числе 25
монографий и учебников, множество
докладов и сообщений на самых
престижных научных форумах, 60
подготовленных кандидатов и 24
доктора медицинских наук.
Приближаясь к своему 70-летию,
Владимир Андреевич Алмазов –
ученый с мировым именем – не
утратил юношеского интереса к
профессии. Он обладал прекрасной
памятью, азартно впитывал новые
знания и щедро делился ими с
коллегами. Он ушел от нас на пике
своей творческой активности,
полный неосуществленных планов. В
сущности, он умер молодым.
Владимир
Андреевич был убежден, что
организационных способностей у
него нет. Но как объяснить, что
кафедра факультетской терапии 1-го
Ленинградского медицинского
института (ныне –
Санкт-Петербургского
государственного медицинского
университета), которую он возглавил
в 1972 году, в последующем расцвела
ярким букетом талантливых врачей,
педагогов и исследователей,
сохранивших и приумноживших
традиции, заложенные Г.Ф.Лангом и
Т.С.Истамановой? Как объяснить, что
научно-исследовательский институт
кардиологии, созданный в 1980 году на
базе городского кардиологического
диспансера, под его руководством
превратился в крупный
научно-клинический центр
Северо-Запада России? Владимир
Андреевич считал, что ему просто
повезло – на кафедру и в институт
пришли умные и инициативные люди…
Он был
поразительно скромным человеком,
лишенным и тени чванства,
самодовольства, надменности. Его
обходы и консультации, во время
которых он нередко поражал даже
хорошо знавших его сотрудников
фантастической профессиональной
эрудицией, всегда проходили просто,
по-деловому, без помпы и
театральности. У него – академика
РАМН и главного кардиолога
Санкт-Петербурга – не было
приемных часов. Сотрудники НИИ и
кафедры, другие посетители (а их
было немало) могли обратиться к
нему практически в любое время его
рабочего дня. Для решения так
называемых личных вопросов своих
коллег и пациентов он откладывал
срочные и подчас весьма важные
дела. А как он умел слушать
собеседника! С неизменным
доброжелательным интересом,
уважительно, не перебивая. Каждый,
кому довелось говорить с
Владимиром Андреевичем, ощущал, что
его не просто слушают, но – слышат.
Во Владимире
Андреевиче удивительным образом
сочетались деликатность и
требовательность. Он очень
внимательно относился к научным
работам и публичным выступлениям
своих сотрудников. Его замечания
обычно были скупыми, но чрезвычайно
точными. Даже негативную оценку
результатов чужого труда (что
случалось крайне редко) Владимир
Андреевич высказывал в такой форме,
что она не только не унижала
достоинства человека, но неизменно
вызывала у него стремление
исправить ошибки.
Те, кому
посчастливилось слушать лекции
Владимира Андреевича, никогда не
забудут его манеру изложения –
неповторимый сплав голосовых
модуляций, жестов и, конечно же,
самого озвученного текста,
логически выстроенного, точного и
емкого. У него не было одинаковых
лекций – каждое последующее
выступление на ту же тему
обязательно дополнялось новыми,
нередко еще никому из слушателей не
известными данными. Ему удавалось
просто, но не примитивно рассказать
о самых сложных проблемах
кардиологии, рассказать так, что
его лекции были одинаково
интересны и студентам, и опытным
врачам.
Принуждение как
способ достижения руководителем
желаемой цели было ему абсолютно
чуждо. Он никогда никого не
заставлял работать и никогда
ничего не требовал. Но рядом с ним
работать на уровне ниже своих
возможностей было стыдно. Было
стыдно положить на его стол сырую
статью, показать
недообследованного больного,
сделать неряшливое сообщение,
плохо подготовиться к лекции.
Для своих
учеников Владимир Андреевич был
прежде всего нравственным
камертоном. Счастливы те из нас, кто
услышал этот чистый звук, блаженны
те, кто сумеет сохранить его в своем
сердце.
Ушел Владимир
Андреевич Алмазов. Тихо, стараясь
никого не потревожить, он притворил
за собой дверь в небытие. Нам еще
предстоит осознать значение этой
утраты. Но уже сегодня мы с горечью
понимаем: заместить Владимира
Андреевича можно, заменить –
никогда.
Ученики
академика РАМН В.А. Алмазова
/media/heart/01_01/42.shtml :: Wednesday, 11-Apr-2001 20:34:58 MSD
